Историческая память: XX век

Государственный террор и политические репрессии в СССР

Возвращение имен 2013

29.10.2013

Автор текста и фото: Елизавета Киктенко

 

29 октября, в канун Дня памяти жертв политических репрессий, на Лубянке прошла акция Международного Мемориала «Возвращение имен». Москвичи вспоминали тех, кто был убит в годы Большого террора. Десять часов подряд – с 10 утра до 10 вечера – у Соловецкого камня звучали имена расстрелянных и замученных в сталинских лагерях. Всех тех, кого государство хотело лишить имени, да не смогло. 

 

 

День выдался феноменально теплый для конца октября. Говорят, такой температуры в это время года не бывало лет сто. Люди стояли в очереди по часу, чтобы выйти и прочитать несколько имен – два-три человека, которые жили когда-то и были убиты в 30-е годы за любовь к правде и свободе.

 

 

Москвичи подходили к микрофону с листочками бумаги и читали: имя, фамилия, возраст, профессия и дата расстрела. Кто-то заканчивал словами от себя лично: «Вечная память», «Не забудем, не простим!», «Давайте помнить о них».

 

 

Вереница чтецов с цветами и горящими лампадами в руках не становилась меньше: приходили все новые и новые.

 

 

Сотни профессий, десятки национальностей, все возрасты, и только конец фразы одинаковый: расстрелян, расстрелян, расстрелян. Дуневич Фердинанд Леонтьевич, 23 года, студент музыкального училища при Московской государственной консерватории, расстрелян 26 мая 1938 года… Евдокимов Александр Никифорович, 58 лет, сапожник инвалидной артели «Красный обувщик», расстрелян 22 марта 1938 года… Зернов Дмитрий Петрович, 53 года, священник, расстрелян 10 декабря 1937 года…

 

 

Каждый третий добавлял к распечатанным именам самые важные и больные для него: дедушки, прабабушки, двоюродного дяди. «Мой прадедушка Василий Сабадаш, директор школы, расстрелян 3 октября 1938 года…» «Мой дед, Марченко Григорий Дмитриевич, студент второго курса Московского университета, расстрелян 3 ноября 1937 года…» К концу фразы голоса у многих срывались.

 

 

Прочитав имена, участники акции подходили к Соловецкому камню, чтобы возложить цветы и поставить лампадку. Поминальных лампадок с каждым часом становилось все больше.

 

Мы спросили людей в очереди, что привело их на Лубянку и зачем, как они думают, нужна акция “Возвращение имен”:

 

 

Григорий Явлинский, политик: «Я прихожу на Лубянку каждый год. Эта акция важна, потому что это события, которые всегда могут повториться. Чем больше людей будут сюда приходить, тем больше надежды, что мы не увидим нового Большого террора. Если людей сюда приходит мало, если об этом забывают, значит, мы в опасности. А это государственный террор, он гораздо страшнее, чем обычный. Обычный террор случайный – кто попал в эпицентр, тот и погиб. Государственный террор же отбирает лучших – первыми убивают самых светлых, талантливых и необычных людей. А без них страна жить не может: нация деградирует, превращается в сообщество поддельных людей вместо настоящего общества. Пожалуй, нет ничего важнее, чем память, потому что она показывает нам, как люди и эпохи связаны между собой. Называть имена – особенное действо. Возвращать их тем, кто сгинул. Вот, смотрите, у меня на бумажке два имени: один человек – начальник работ, а другой – сторож, ему 61 год. По-моему, комментарии тут излишни».

 

 

Тихон Дзядко, корреспондент и ведущий эфира радиостанции «Эхо Москвы», соведущий программы «Дзядко3» на телеканале «Дождь»: «Мой прадед был расстрелян, а мой двоюродный дедушка сгинул на Соловках. Я пришел сюда, потому что, как мне кажется, любое преодоление наступает только через память. Когда есть память и осознание тех событий, которые происходили здесь всего лишь 80 лет назад, – существует какой-то шанс на то, что это больше никогда не повторится. Довольно банальная истина, но всякий раз ее приходится повторять. Называть имена – это значит давать людям некое общее представление о трагедии, очеловечивать цифры и строчки в архивах. Мы называем имя и по-настоящему осознаем, что здесь был убит живой человек: мой прадед, ваш какой-то родственник. У всех людей, имена которых мы читаем, была своя семейная история, и их потомки – внуки и правнуки – живут рядом, ходят с нами по одним улицам, и этим мы все объединены».

 

Вероника: «Конечно, все имена не останутся в памяти, но, когда слушаешь, думаешь о людях. Имя дается при рождении, и… ведь они все живы на самом деле – в вечной жизни. Поэтому они нас слышат. В моей семье тоже были репрессированные, но не погибли. Жили за Уралом и много общались со ссыльными».

 

Анна Герасимова: «Я пришла сюда, потому что, как бы это сказать… не могла не прийти. Нам повезло: в нашей семье никто не пострадал, поэтому я чувствую себя здесь немного неуместно. Стою в очереди уже минут сорок и слушаю эти имена. И чем дальше, тем больше меня охватывает ужас. Я думаю, что пришла сюда в том числе за этим. Чтобы почувствовать хотя бы маленький кусочек человеческой трагедии».

 

Лев, научный сотрудник: «Семейных историй, связанных с этим мероприятием, у меня, по счастью, нет. Так что это не моя личная память. Но это память народа, с которым я себя идентифицирую. Мне нравится, что здесь звучат воспоминания о конкретных людях, их историях. Я хожу сюда не первый год и каждый раз прокручиваю в голове: что это мог быть за человек? О чем он думал, мечтал? Почему выбрал такую профессию? После еще долго вспоминаю о тех, чьи имена читал».

 

 

Юлия Леонидовна Тихоненко: «У меня в семье были расстрелянные. Братья моего отца – два брата из трех – погибли. Их расстреляли из-за того, что они жили в Харбине – обвинили в шпионаже. Один погиб в Ленинграде, второй в Москве (его супруга потом попала в Алжир, как жена врага народа). Важно называть имена, и важно, чтобы сюда приходили не только мы, кто потерял близких, но и другие, кого Большой террор не коснулся. Молодые. Главное, молодые».

 

 

Владимир, учитель: «Я пришел сюда для того, чтобы не забывать то, что было в 30-е годы. Если мы не забудем, это никогда не повторится. В моей семье никто не пострадал, но в семьях многих моих знакомых – да. Помнить – это единственное, что мы можем сделать для тех, кого уже не вернуть».

 

 

Ольга Шепелева, юрист: «В моей семье есть пострадавшие, но пришла я, скорее, не поэтому, а потому что знание о числе погибших людей производит очень сильное впечатление. Невозможно представить себе, что в мире существует цель, которая бы это оправдывала. Важно помнить об этом. Называние имен – это знание о том, что это были реальные люди, о том, кто они были. Вот у меня: сторож ремонтно-механического завода и скульптор. Представить себе, что эти люди были чем-то опасны для государства настолько, чтобы их можно было убить, – я не могу».

 

Самое удивительное в акции “Возвращение имен” — лица. Молодые и старые, трагичные и радостные, все – освещенные последним осенним солнцем. Эти люди пришли сюда, а значит, они особенные. Посмотрите на них.

 

 

 

 

 

Стоя в очереди, кто-то читал молитву.

 

 

Кто-то повторял имена, чтобы прочесть без запинки.

 

 

Детей, кстати, было очень много.

 

 

Эта девчонка целый день носилась вокруг Соловецкого камня – поправляла лампадки, смотрела, чтобы цветы лежали красиво.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Закат этого дня был прекрасным.

 

 

Сайт акции “Возвращение имен”: october29.ru.

Добавить комментарий

Особая благодарность Михаилу Прохорову за поддержку и участие в создании сайта.