Историческая память: XX век

Государственный террор и политические репрессии в СССР

Архипелаг Карлаг

15.05.2015

За чашку баланды и кусок черствого хлеба миллионы заключенных создавали национальное богатство великой страны…

Ученые Карагандинского университета «Болашак» в Национальной библиотеке Белоруссии презентовали научные труды, посвященные трагедии Карлага — одного из крупнейших исправительно-трудовых лагерей сталинской эпохи. Более 20 книг за последние десять лет издано казахами в рамках научно-исследовательского проекта «Карлаг: память во имя будущего».

Автор и руководитель проекта «Карлаг: память во имя будущего» Нурлан Дулатбеков.
Автор и руководитель проекта «Карлаг: память во имя будущего» Нурлан Дулатбеков.

Государство в государстве

В далеком 1931 году в казахской степи недалеко от Караганды появился совхоз «Гигант». На площади 17 тысяч гектаров было организовано учреждение, которое на протяжении 28 лет ломало судьбы тысяч людей. По некоторым сведениям, 6 миллионов репрессированных и военно- пленных стали заложниками бесчеловечной системы того времени, имя которого — Карлаг НКВД. Именно здесь за чашку баланды и кусок черствого хлеба они создавали национальное богатство великой страны.

Его называли филиалом знаменитого ГУЛАГа. Только мало кто знал, что общая территория Карлага по площади сопоставима с территорией Франции. Казахи, русские, белорусы, поляки, украинцы, литовцы… — адские жернова переламывали всех, независимо от национальности. Только по официальным данным, более пяти тысяч из них навсегда остались в братской могиле. Счет погибших от болезней не велся, а личные дела уничтожались сразу же после вынесения приговора. Так человек исчезал навсегда…

Жертвы Карлага

Среди тех, кто сидел в Карлаге, были взрослые и дети, мужчины и женщины, простые люди и государственные деятели, талантливые полководцы и известные творческие личности, выдающиеся ученые и люди духовных чинов. Известно, например, что в лагере находилось 350 пианистов с консерваторским образованием. Это стало колоссальной потерей для музыкального искусства, если учесть, что ежегодные выпуски консерваторий были в десятки раз меньше.

Здесь, среди невинно осужденных, отбывали свое «наказание» знаменитый писатель и ученый Лев Гумилев, видный экономист и публицист Лев Вознесенский, величайший биолог Александр Чижевский, писатели Анатолий Марченко, Наум Коржавин, Николай Заболоцкий…

Преподобномученик Севастиан Карагандинский не только прошел через все испытания Карлага, где его били, пытали, требуя отречения от Бога, но даже в таких нечеловеческих условия смог привести множество людей к вере. Освободившись, он не хотел уезжать из этого края и своим духовным соратникам, которые уговаривали его вернуться домой, сказал: «Нет, сестры, здесь будем жить. Здесь вся жизнь другая и люди другие. Люди здесь душевные, сознательные, хлебнувшие горя. Мы здесь больше пользы принесем. Здесь наша вторая родина…»

Большинство политзаключенных попадали в Карлаг по анонимным доносам. Правдивыми они были или нет, никто не разбирался. Например, Николай Заболоцкий был сослан только потому, что бродил по улицам и на старославянском языке вслух восстанавливал «Слово о полку Игореве». Эти непонятные «бормотания» показались кому-то подозрительными — и судьба человека была определена. Но никто даже не задумался о том, что, может быть, благодаря ему мы сегодня имеем возможность изучать этот шедевр славянской народной поэзии.

Здесь, в здании в стиле сталинского ампира, размещалось управление лагеря — центр ада, как его называли. Сейчас тут находится Музей памяти жертв политических репрессий.
Здесь, в здании в стиле сталинского ампира, размещалось управление лагеря — центр ада, как его называли. Сейчас тут находится Музей памяти жертв политических репрессий.

Далеко не всем представителям интеллигенции Советского Союза посчастливилось пройти все эти круги ада и вернуться домой. Великий писатель и патриот, основоположник казахской литературы Сакен Сейфуллин был арестован как «буржуазный националист, работавший на японскую разведку». Его расстреляли 28 февраля 1939 года в застенках Алма-Атинского НКВД. Тут же были уничтожены все лидеры «Алаш-Орды» — правительства Алашской автономии. Таким образом сталинская машина расправилась с казахской интеллигенцией, боровшейся за независимость своей страны.

Трагедия белорусской семьи

Специалисты насчитывают около 600 тысяч белорусов, прошедших через Карлаг, — взрослых и детей, которые там родились. И добавляют, что настоящая цифра может быть большей.

Минчанка Майя Кляшторная — дочь репрессированного поэта. В октябре 1937 года Тодор Кляшторный был расстрелян вместе с группой других белорусских писателей и художников. Двух старших дочерей забрали родственники, жену Янину арестовали с четырехмесячной Майей. Они попали в АЛЖИР — Акмолинский лагерь, где не было никаких уголовников, а только жены «врагов народа».

Девочка с самого рождения была слабенькой. Шансов выжить у нее и так было мало, а тем более здесь… Но судьба распорядилась иначе. Возможно, потому, что хорошим человеком был начальник лагеря, а детский врач Хана Мартисон всегда была рядом. Здесь, за колючей проволокой, прошло ее детство, счастливые пять лет.

— Счастливые, потому что мама была рядом, — говорит Майя Кляшторная. — И не одна: почти все заключенные женщины были для нас «мамами». Мы так и говорили: «Мамы ушли на работу» или «Пойдем в барак к мамам». И узницы лагеря воспринимали нас как родных. При любой возможности бежали в наш барак, чтобы обнять, приласкать, подкормить. Их женского тепла, казалось, хватало на всех.

Но скоро это закончилось. Когда детям исполнялось пять лет, их разлучали с матерями и увозили в детские дома. Майя оказалась в поселке Осакаровка, который находился между Акмолинском (теперь Астана) и Карагандой. Здесь, в десяти тесных бараках, в кроватках спало по двое детей. Их никто не жалел…

Когда матерей стали освобождать и они приезжали за своими детьми, то проводили в детском доме по несколько дней. Они разделяли свое внимание, любовь со всеми детьми солагерниц. «Один из самых счастливых моментов, который я помню до сих пор, это когда к нам в Осакаровку приехала мать Риды Рыскуловой, — продолжает бывшая узница. — Она три дня провела в нашем бараке. Каждый вечер пела всем колыбельную перед сном. И так было жалко уснуть и проспать это счастье».

Однажды в детский дом пришла женщина, которая знала ее отца. Она нашла восьмилетнюю девочку и подарила ей стакан семечек и два маленьких яблока. Майя семечки съела, а с яблоками не знала, что нужно делать. От них так вкусно пахло, что она просто их нюхала, а ночью клала под подушку. И женщина Майе сказала, что ее родители — хорошие люди, что они ни в чем не виноваты, ими нужно гордиться и родом они из Белоруссии. Она впервые услышала это слово — Белоруссия — и полюбила его навсегда.

Янина Кляшторная забрала дочь одной из последних. Майе уже было 10 лет. Они не имели права вернуться на Родину, поэтому отправились в Сибирь. Поселились в небольшом поселке омских степей. Майя долго отходила от детского дома: семь лет была прикована к больничной койке. На ноги девочку поставил один талантливый сибирский врач.

В Белоруссию она впервые приехала только в 1955 году. И осталась тут навсегда — в стране, которую полюбила только из-за одного названия, услышанного когда-то в детстве.

Память во имя будущего

Все победы и свершения, все исторические стройки, шахты, заводы, дороги, о которых громко, с гордостью говорили со всех трибун в советское время, были построены их кровью и потом. Это была трагедия каждого отдельного человека, горе целых народов.

Карагандинский исправительно-трудовой лагерь был закрыт 27 июля 1959 года. Его реорганизовали в УМВД Карагандинской области. Сегодня в самом центре былого ада, в поселке Долинка, находится Музей памяти жертв политических репрессий. В других зданиях размещаются учреждения общественного пользования: больница, почта… На некоторых лагерных территориях живут люди. Многие из них — выходцы Карлага. Отсидев значительную часть своей жизни, им просто не было куда вернуться. Поэтому и остались здесь… Уже точно навсегда.

Жертвы Карлага.
Жертвы Карлага.

— Мы все — выходцы из Карлага, и все — его жертвы, — считает автор и руководитель проекта «Карлаг: память во имя будущего» Нурлан Дулатбеков. — Казахи лишились множества исконных поселений, на территории которых развернулась эта империя зла. Но мы видели боль людей, и наши предки отзывались на нее. В Казахстане помнят свою историю со всеми ее трагическими страницами. И мы стараемся познакомить с ними представителей разных национальностей, чтобы это не повторилось вновь. Любое государство, которое бережно относится к своей истории, памяти и будущему, должно так строить свою политику. Да, это больная тема, судьбы невинно репрессированных и сейчас нас воспитывают, чтобы мы относились друг к другу по-человечески. В своих исследованиях мы не даем никакой политической оценки — только оперируем цифрами и фактами, описываем то, что было. А делать выводы призвано будущее поколение.

Кстати, именно казахи первыми инициировали установление дня памяти жертв политических репрессий. Сегодня во всем мире он отмечается 31 мая. Но это не восполнит то горе, которое пережили тысячи людей. Трагическая история этой территории размером с Францию не поместится ни в один музей и ни в одну книгу. Но один их самых больших «островов» архипелага ГУЛАГ вполне может найти место в каждом из нас, в нашей памяти, у которой границ нет.

Вероника Канюта

Источник: Звязда

Добавить комментарий

Особая благодарность Михаилу Прохорову за поддержку и участие в создании сайта.