Историческая память: XX век

Государственный террор и политические репрессии в СССР

Фальсификации Максима Кантора, или как один художник «дорисовывает» историю

05.06.2013

Роман известного художника Максима Кантора «Красный свет» был назван некоторыми его любителями «литературным событием года». М. Кантор стал популярным автором, а роман был выдвинут на соискание престижных литературных премий, хотя, с моей точки зрения, творение Кантора не факт художественной литературы. Произведение это, однако, претендует не только на статус «великого русского романа», но и на некую масштабную историософию, прямо направленную на оправдание «красного» (или «советского») проекта, а также на исторически выверенную отповедь его оппонентам. Представляют интерес недавние выступления автора, раскрывающие и обосновывающие его историосфские позиции. Посмотрим, насколько это серьезно.

Максим Кантор
Максим Кантор

1. Игра в цифры как манипуляция читателем

Максим Кантор
Родился в Москве в 1957 году. Сын философа и искусствоведа Карла Кантора. Окончил Московский полиграфический институт. В 80-х участвовал в подпольных выставках, начиная с 90-х картины Кантора выставляют в крупнейших музеях мира. В 2006 году опубликован его роман «Учебник рисования». Кантор активно пишет эссе, статьи и колонки. В мае 2013 года вышел его новый роман «Красный свет».

17 мая 2013 г. было опубликовано интервью, которое «красносветный» писатель М. Кантор дал журналу «Эксперт». В этой беседе Максим Карлович изложил свои исторические воззрения, а также некоторые результаты своих углубленных исследований в области истории России и Советского Союза в XX в. Такая проблематика интервью естественна, если учесть то обстоятельство, что в своем многостраничном романе «Красный свет» Кантор постоянно обращается к исторической тематике, которую, как заявляет сам автор, он серьезно исследовал, в том числе и в архивах.

Интервью называется «Разбитый компас». Вот этот компас Кантор и пытается для нас «склеить», чтобы дать нам правильные исторические, политические, духовные и нравственные ориентиры.

Попробуем разобрать некоторые положения интервью с точки зрения их исторической обоснованности.

Тексты М. Кантора выделяю курсивом, а мои к ним комментарии историка даю обычным шрифтом.

— Если выбор неизбежен, то скорее я предпочту революцию, потому что революции приносят меньше жертв, чем войны. Когда мы, глядя из сегодняшнего дня, задаемся вопросом: «А сколько жизней унесла Октябрьская революция?», то ответ прост: она унесла гораздо меньше жизней, чем, допустим, Первая мировая война. На Гражданской войне погибло много — гигантская цифра! — шестьсот тысяч, но это не три миллиона русских, убитых на Первой мировой.

Удивительно, как такой патриотичный автор, как М. Кантор, не заметил, что в вышеприведенном суждении фактически высказал предпочтение гражданской войне (то есть братоубийственной бойне) перед войной с другими державами (или отечественной), раз ему такой выбор под давлением каких-то экстремальных обстоятельств пришлось бы делать. Так и видится следующая картина. Максим Карлович сравнивает цифры потерь там и там, морщит, трет и чешет свой натруженный в гишторических студиях лоб и восклицает: «В войне с империалистическими хищниками погибло в разы больше. Я за Октябрьскую революцию!»

Но, позвольте, приведенные Кантором и первая, и вторая цифры потерь России (соответственно в первой мировой и гражданской войнах) не соответствуют действительности.

Во-первых, три миллиона россиян не были убиты на фронтах первой мировой, как он утверждает. Потери эти не раз подсчитывались, — и ведомствами, и историками.

По данным Главного Управления Генштаба (вероятно, неполным) 3 октября 1917 г., насчитывалось 511 068 убитых и 264 301 пропавших без вести, всего 775 369. По данным ЦСУ СССР 1925 года (а ведь Советскому Союзу незачем было «обелять» проклятый царский режим) — 626 440 убитых и 228 828 пропавших без вести, всего 855 268. Наконец, есть подсчеты Н.Н. Головина 1939 г., но они, сколь можно судить, умозрительные: по ним погибло 1 300 000. До канторовских «трех миллионов» тоже очень сильно не дотягивают. (Данные эти со ссылками на источники см. здесь). Данные справочника ЦСУ представляются более достоверными: «Сведения о боевых потерях были получены ЦСУ по данным сводок бывшего Главного Управления Генерального Штаба. Табличный материал был предоставлен ЦСУ Отчетно-Статистическим Отделом РККА». С умершими от ран и отправленными газами тот же справочник насчитывает 682 213 убитых (Россия в мировой войне 1914—1918 (в цифрах). ЦСУ. Москва. 1925. С. 30).

Что касается жертв гражданской войны, Максим Кантор «лепит гигантскую цифру» — шестьсот тысяч, которая получилась таким образом у него ровно в пять раз (!) меньше погибших в первой мировой. Возможно, обе эти войны в артистической голове художника просто перепутались, вот он и проставил не те цифры в отношении каждой из них. В том, что касается гражданской войны, надо считать жертвы с обоих сторон. Жертвы голода 1921-1922 гг., родственно связанного с последствиями братоубийственной бойни и политики военного коммунизма (о котором в данном случае совершенно напрасно забывает в своей «историософии» Кантор), брать не будем. Сколько погибло в 1918-1920 гг. со всех сторон красных, белых, зеленых, — как на фронтах, так и в красном и белом терроре? В гражданской войне «подушный» учет убитых и раненых был невозможен с обеих сторон, но историки и демографы, тем не менее, дают, хоть и с долей приблизительности, свои расчеты, они отличаются, но все в разы превосходят «шестьсот тысяч» Максима Кантора. Есть данные переписей населения 1914 и 1920 гг., по ним тоже проводятся расчеты.

В справочнике под редакцией известного историка В.В. Эрлихмана «Потери народонаселения в XX веке» (М., 2004) приводится такая таблица:

Потери в ходе войны (таблица)

Категория потерь

Численность (тыс. чел.)

Всего убито и умерло от ран

2500

Красная армия

950

белая и национальные армии

650

партизанские отряды

900

Погибло в результате террора

2000

от красного террора

1200

от белого террора

300

от партизанского террора

500

Умерло от голода и эпидемий

6000

Всего погибло

10 500

Эмигрировало

2000

Источник: Эрлихман В. В. Потери народонаселения в XX веке. : Справочник — М.: Издательский дом «Русская панорама», 2004. Взято отсюда.

Если вычтем в таблице жертвы голода (хотя, подчеркну, все эти явления связаны), а также потери населения от эмиграции (2 миллиона), то получится 4, 5 миллиона погибших в гражданскую войну, — цифра, которая во многие разы «нарисованную» художником Кантором превосходит.

Покойный академик РАН, известный историк и демограф Ю.А. Поляков также дает цифры погибших В РАЗЫ большие, чем канторовские. При том, когда речь идет у него только о военных.

«Статистические данные о людских потерях исследователей-демографов имеют расхождения. По данным крупнейшего русского историка-демографа академика Ю.А. Полякова военные потери красной армии в годы гражданской войны составили 1,212,824 человека в 1918-1922 гг. О людских потерях Белой армии в исторической литературе имеются только предположения. Так, крупнейший демограф Б.Ц. Урланис определяет фронтовые потери белых в 175000 человек, их потери от болезней определяет в150 тыс. человек. Ю.А. Поляков считает эти данные заниженными. Потери имелись не только на фронтах, но и в тыловых войсках. Он считает, что людские потери двух противоборствующих сторон были приблизительно равны. По его мнению, убитые в боях, умершие от ран, болезней и другие потери участников вооруженной борьбы с обеих сторон составляет около 2,5 млн. человек». (Ссылка).

Это без жертв партизанских отрядов, зеленых, террора и голода.

Так что, если бы М. Кантору действительно пришлось выбирать по принципу «там было меньше жертв», боюсь, следовало ему предпочесть первую мировую, хотя, разумеется, сам такой выбор искусственен. 

2.  «Великий проект» и рафинированный неосталинизм

 С манипуляциями М. Кантором ложными цифрами потерь в первой мировой и гражданских войнах мы разобрались. Пойдем дальше.

Из того же интервью Кантора журналу «Эксперт».  

«— Но были большие жертвы после революции.

— От мора. От голода. От тифа. Но в эту ситуацию страна была ввергнута не только революцией. У нас в общественном сознании произошла какая-то удивительная аберрация, когда во всех рассуждениях о том времени как будто отменяют Первую мировую войну и ее последствия. Мы начинаем этот тяжелый и страшный период российской истории с 1917 года, с какого-то там Парвуса и Ленина, словно до этого люди жили в тепличных условиях и революция просто выдумана сдуру какой-то шайкой бандитов. А была кровавейшая Первая мировая, причины которой необходимо понять, и они не красят ни одну страну, в ней участвовавшую. Были посланы на убой миллионы русских людей. Тиф и разруха начались бы и без революции. Невозможно выкосить три миллиона человек, разрушить хозяйство страны, все коммуникации и думать, что из этой бойни родится какое-то благо».

Первую мировую и ее последствия никто, естественно, из серьезныхисториков не забывает. В данном случае, по смыслу своего интервью, Кантор переносит на «империалистическую» «центр тяжести» как на главного виновника голода 1921-1922 гг. А как же провалившаяся политика «военного коммунизма» с ее сверхцентрализацией и продразверсткой? Кантор о ней в рассуждении не говорит. Как причина голода-мора, она у него не фигурирует. «Тиф и разруха начались бы без революции», — возможно (хотя необязательно). Но без нее, без тесно связанной с ней политики военного коммунизма, без гражданской войны, они не приняли бы таких колоссальных масштабов. Про «убой миллионов русских людей» — у Кантора неправда (см. 1 параграф статьи ).

«— Из революции 1917 года родился советский проект. Вы как к нему относитесь?

— Я считаю, что это был великий проект, это было великое усилие всего мира. Это был интернациональный проект, дававший возможность развития всем нациям и одновременно давший беднейшим слоям возможности развития и образования».

В данном случае перед нами обычные «красные» песни, — и, как обычно, совсем не фундированные. В чем именно понимает Кантор содержимое прославляемого им «советского проекта», не худо было бы ему объяснить читателю. Ведь планы развития наций, распространения образования существовали у разных правительств до октября 1917 г., и не только у большевистской партии, но и у других партий тоже они были. И разве «советский проект» сводился только к образованию и просветительству, а не предусматривал, как главную свою составляющую, «прыжок в коммунизм», т.е. массовое насаждение коммунистической идеологии, всеобщую «промывку мозгов» населению, включая егобеднейшие слои и разные народы, — при одновременном жестком подавлении инакомыслящих, постепенном вытеснении и уничтожении других идеологий и религий? Разве нациям, при определенном росте просвещения в СССР, развитии национальных языков и школ ( которые все были закрыты в 1938 г.), вместе с тем не «лепилось» общее советское лицо? Прежде чем распространяться о «величии» советского проекта, хорошо бы М. Кантору понять, в чем в реальности он состоит. Да и говорить «советский проект» безграмотно. Советская власть в «Советии» была почти везде фиктивной, служила прикрытию власти партийной и чекистской. Эти факты историками установлены. Правильнее говорить «красный проект», «коммунистический проект».

«Это была невероятная скорость развития всего Советского Союза, невероятная скорость развития и расширения образования, на что мы сейчас закрываем глаза. Это было колоссальное использование ресурсов народа. В ходе сегодняшних перемен просто проморгали этот ресурс. Мы использовали ресурсы недр, а ресурсы народа использованы не были».

Что значит «невероятная скорость»? Снова у Кантора — агитки и демагогия. О том, что «советский проект», — вопреки выраженному им наивному представлению, — не сводился к образовательной составляющей,  выше уже было сказано. А то, что, при выкачивании из народа ресурсов, власть манипулировала ими в своих интересах, и что энтузиазм народабеззастенчиво этой властью эксплуатировался, «мажущему» художнику, видать, неведомо. Не только пот, советским государством все время качалась кровь, — сталинский казарменный «социализм» в буквальном смысле строился на костях многих сотен тысяч людей. Помимо использования рабского труда заключенных и спецпереселенцев, предприятия, заводы, стройки возводились в диких условиях, нередко почти вручную, с архаичными условиями труда, с массовым травматизмом, с нищими условиями жизни трудящихся. Это было колоссальное выкачивание ресурсов народа. Можно сколько угодно спорить о соотношении цели и средств, но не делать вид, что жертвы были какими-то незначительными, и они проходят под графой «случайных издержек».

При этом никто не может дезавуировать сами достижения советских людей за разные периоды истории, их прорывы и подвиги. Да, и в образовании, ликвидации неграмотности сделано было тоже немало.

«— А почему советский проект тем не менее так быстро рухнул?

— Я бы не сказал, что семьдесят—восемьдесят лет — это очень короткий срок, даже для истории, тем более что этому проекту удалось выстоять в смертоноснейшей войне. И если бы не этот проект, у меня нет никаких сомнений, что Россия бы не справилась с ситуацией 1930–1940-х, которая возникла в Европе (и я настаиваю на этой точке зрения) вне зависимости от того, существовал Советский Союз или не существовал.

Россия не была бы готова к войне?

— Россия бы просто не справилась, Россия перестала бы существовать. Существование социалистического проекта, даже в сталинской вульгарной интерпретации, позволило России просуществовать как сложному интернациональному агрегату на семьдесят лет дольше».

А вот это ложь. И то, что у М. Кантора «нет сомнений», ни в малейшей степени не приближает эту ложь к реальности. Что это за «ситуация 1930-1940-х гг.», с которой именно «красный проект» (по Кантору, «советский проект») помог справиться? Можно подумать, что не сам «красный проект» во многом моделировал ту ситуацию, которая сложилась в то время в Европе. М. Кантору хорошо бы посоветовать засесть не за прилежное штудирование газет «Правды», «Завтра» и «Советской России», а почитать труды отечественных и зарубежных историков (Л.Н. Нежинского, например), а также сборники документов по истории советской дипломатиипо истории Коминтерна. Ведь они дают ясную картину, что не только политика недружественных держав, но и само наличие «красного проекта» ставило СССР в состояние международной изоляции. И помощь братским компартиям, их финасовое, структурное, кадровое накачивание— все это происходило 1930-1940-е гг. Да, идея мировой революции уходила в 1930-е гг. в идеологии на второй план, но отказа-то от нее, тем не менее, не произошло. Чем именно «советский проект» помог советской России«справиться» с ситуацией в Европе? При чем он здесь вообще? Почему без «социалистического проекта» Россия к 1930-м годам перестала существовать? С чего это Кантор взял? Что это за дешевая фаталистическая алхимия? Какой «социалистический проект» — сталинский-казарменный или более умеренный – бухаринский и даже «троцкистский» имеется в виду? Что, отличий между ними нет? Что иметь в виду под «социалистическим»?

«— Многие сейчас интуитивно разделяют вашу точку зрения. Именно поэтому наблюдается такое позитивное, теплое отношение к Советскому Союзу и даже иногда к Сталину.

— Война стала бы просто катастрофой. При этом смешно обсуждать, был Сталин хороший или нехороший. Сталин как человек совершенно не моральный, и обсуждать его в терминах «хороший» или «плохой» невозможно. Никакой морали за ним стоять по определению не может. Но есть объективная историческая роль. Притом что он был убийцей. Я об этом пишу в книге, привожу результаты моей работы в архивах.

— Да, вы приводите пометки Сталина на списках осужденных.

— Он подписывал расстрельные списки каждый день. Но надо сказать, что этим занималось все тогдашнее руководство.

— И Хрущев очень старался.

— И Хрущев очень старался. Это было абсолютно общее дело — смертоубийство. Но я думаю, что Сталин сумел консолидировать страну. И здесь даже не в том дело, что он был «эффективным менеджером». Это дурацкое определение, страна — это не завод. Но, видимо, он эмоционально воспринял идею большого государства. И я все время сравниваю в своей книге (и думаю, что это правильное сравнение) Сталина с Данилевским. Мне кажется, что в этом была его сила, и в этом было его предательство Ленина. Ленин пришел с гениальной идеей большого интернационального образовательного проекта. Сталин интернациональный проект убил. Сталин создал из возможной интернациональной страны опять русскую империю с титульной русской нацией и поименовал ее пролетарской властью. Это была идея Данилевского, просто экстраполированная в социалистическую риторику. В этом была невероятная сила Сталина по отношению к русской культурной традиции. Он, таким образом, вошел в историю как великий русский император. Это позволило выстоять в войне. Хорошо ли, плохо ли. При этом идея ленинского социализма была убита навсегда».

Сталин был «внеморальным» и даже «убийцей»,  это легко признает Максим Карлович. Хотя непонятно, какое к этому признанию имеет отношение его «результат работы в архивах», когда многие документы о государственно-террористической деятельности вождя давно ужеопубликованы, а часть из них висит в интернете. И расстрельные списки, и резолюции о создании троеко лимитах на расстрелы и лагеря, резолюции на читаемых Сталиным протоколах допросов – опубликованы и изучены историкамиКонечно, многое еще предстоит рассекретить, открыть и опубликовать, но материала для обвинения Сталина в преступлениях против человечности уже достаточно. И как понимать констатацию Кантора, что «все руководство этим занималось» (расстрелами, посадками, лагерями)Да, занималось. А кто был организатором этого процесса, руководителем и вождем? Именно об этом моменте совсем неслучайно молчит в интервью Максим Кантор. «Все побежали, и он побежал», «все убивали, и он убивал», — такой вывод может сделать прочитавший этот текст читатель. А далее «Остапа»-Кантора понесло уже по-настоящему. «Сталин сумел консолидировать страну» (!), он под личиной пролетарской идеологии создал «русскую империю» с «титульной русской нацией» и вошел в истории как «великий русский император» (!). Он «предал Ленина», «убил» его «гениальный образовательный (!)» проект (в этом же интервью с «замечательной» логикой Кантор утверждает, что именно «красный проект» позволил СССР разобраться с ситуацией в Европе в 1930-1940-е гг.). Сталин, по Кантору, воплотил идеи Данилевского о национальном государстве, проявил «невероятную силу по отношению к русской культурной традиции», он экстраполировал ее куда надо, и, само собой разумеется, это обусловило нашу победу в войне.

Именно в этом контексте Сталин уже не преступник, а спаситель России, — даже при формальном его признании ответственным за какие-то преступления.

Нужно ли объяснять, что перед нами — типичная засталинская мифология и демагогия на манер конспирологов из «Завтра» и аналогичных изданий, известная по куче публицистических статей и брошюр, и что ни к какому историческому дискурсу канторские (и подобные им) спекуляции отношения не имеют?

«Здравствуй, Сталин!» — так должен был заключить этот текст М. Кантор.

3. Посол «Крестовский», «нереабилитированный» Троцкий и «заговорщик» Тухачевский

Сюжет «Красного света» Максима Кантора начинается с того, что на сброд «белоленточников» на приеме во французском посольстве является честнейший следователь прокуратуры, — безукоризненно положительный герой этого романа, — и начинает, прежде всего, изобличать всех этих «шакалящих» у иностранных дипломатов «изменников Родины» в… историческом невежестве. Событие это происходит где-то в конце 2011 г. А предметом застольного спора у французского посла становится важный для нашей историографии вопрос… был ли Ленин немецким шпионом или нет. Разумеется, зацикленные на ненависти к большевизму (и своему народу) отвратительные креативные белоленточники категорически убеждены, что «был» тов. Ленин германским агентом, а безукоризненно честный следователь шаг за шагом несокрушимой логикой, железными доводами и безупречной аргументацией разбивает это их заблуждение.

Следователь Петр Яковлевич Щербатов у Кантора «серый», но исключительно правильный человек. Пришло, наконец, время таких «серых» и правильных людей. Гады-белоленточники относятся к нему пренебрежительно, презрительно, как к плохо одетому провинциалу, но он-то уж точно выведет их на чистую воду, — если не он их всех лично, то такие, как он. А еще педантичный и добросовестный Петр Яковлевич интересуется историей своего отечества, — не только по должности, но и из любви к нейОн собирает фактики, записывает их в блокнотики, сравнивает, думает, проверяет и наносит удар за ударом (конечно же, все смертельные) по отравившей сознание российского общества антисоветской мифологии.

Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы сообразить, что чистейший П.Я. Щербатов  художественный двойник самого автора, т.е. М.К. Кантора, а его скрупулезные исторические изыскания, его глубокие и взвешенные историсофские позиции являются точной копией таких же размышлений и подходов Максима.

Но это так, отступление. Сама тема дискуссии честного следователя с супостатами представляется мне в романе (даже остросатирическом и историософским, каким его видят канторопоклонники) искусственной и надуманной. Ну, как может интересовать тема пресловутого «шпионства» Ленина представителей «креативного класса», — хороши они или плохи, какое им до этого дело? Да еще, чтобы так жарко спорить об этом с каким-то презираемым ими (по роману) «провинциалом». Да и тема сама по себе почему так вдруг актуальна? Был ли или не был Ленин немецким шпионом? Но ведь и так понятно, что не был! Вопрос совершенно в другом, — в оправданности и правильности самого «красного проекта», в обоснованности ленинского (или троцкистско-ленинского) эксперимента над Россией. Но именно этот щекотливый момент обходит стороной Кантор, делая предметом противостояния честного умного героя и бесчестных негодяевглупцов нарочито второстепенный вопрос.

При том исторические рассуждения в ходе этого спора – с обеих сторон (следователя и «белоленточников»), — происходят просто на уровне детского сада. Видимо таким образом и воспринимает историю сам «великий историософ» художник Максим Кантор.

Но вот незадача. Канторовский следователь Петр Щербатов, правильный и благородный герой романа, врать априори не может и не должен. Ну, в самом деле, он же не Солженицын какой-нибудь! (Во лжи которого он уличает на страницах романа). Не может он ошибиться и в элементарных исторических фактиках, которые он тщательно выверяет, проверяет, записывает в блокнотики.

Однако, «ныряя» в историческую тематику, врет Щербатов-Кантор, врет как дышит!

Из высказывания героя:

«Верите в то, что Блюхер — японский шпион? Признательные показания есть… Троцкого, между прочим, никто не реабилитировал — обвинение не снято. Верите в то, что Троцкий снабжался через посла Крестовского немецкими деньгами? Верите в то, что Зиновьев и Каменев агенты сразу двух разведок?» (Ссылка).

Посол «Крестовский» — это, очевидно, Николай Николаевич Крестинский (1883-1938), советский полпред в Германии в 1922-1930 гг., обвиняемый на 3-м «московском процессе» 1938 г. Видимо, у подвыпившего на приеме Щербатова стал заплетаться язык, — вот он и неверно произнес фамилию, между прочим, очень видного советского исторического деятеля.

Или у самого автора М. Кантора засела в мозгу фамилия популярного писателя В.В. Крестовского, автора романа «Петербургские трущобы», и он спутал одного с другим.

А что касается самого Троцкого и его «нереабилитации»…

Но, позвольте, это же совершенная неправда.

Во-первых… ТРОЦКИЙ РЕАБИЛИТИРОВАН.

а) По «делу» 1927 г., когда последовала его ссылка в Алма-Ату.

б) По «делу» 1929 г., когда Лев Давидович был выслан из СССР.

в) По «делу» 1932 г., когда он был лишен советского гражданства.

Лев Троцкий

Из статьи о Троцком в «Википедии»:

«По запросу НИЦ «Мемориал» Л. Д. Троцкий (Бронштейн) был реабилитирован 21 мая 1992 г. Прокуратурой РФ (постановление ОС КОГПУ от 31.12.1927 о высылке на 3 года в Сибирь), а затем реабилитирован 16 июня 2001 г. Генеральной прокуратурой РФ (решение Политбюро ЦК ВКПб от 10.01.1929 и постановление Президиума ЦИК СССР от 20.02.1932 о высылке из СССР, лишении гражданства с запрещением въезда в СССР). Справки о реабилитации № 13/2182-90, № 13-2200-99 (Архив НИЦ «Мемориал»)».

Да, эта реабилитация произошла после 1991 г., но действие застолья у посла в романе Кантора происходит в 2011 г. И, конечно, добросовестно интересующийся историей следователь Генеральной прокуратуры РФ, если ему и лень заглянуть в Википедию, мог бы узнать об этом факте от своих коллег.

Просто сам Кантор считал «факт» нереабилитации Троцкого самоочевидным и то, что он нуждается в проверке, не пришло ему в голову.

Во-вторых, если рассматривать обвинения, выдвигаемые Троцкому на сплошь сфальсифицированных «троцкистских» процессах 1936-1938 гг., то бормотать о том, что если они «не сняты», то Троцкий «не реабилитирован», с точки зрения любого нормального юриста, да и просто человека, знающего факты и не обделенного здравым смыслом, — детский лепет. Сфальсифицированный характер всех этих трех процессов признан в соответствующих юридических документах. Вот, например, что говорилось в постановлении Пленума Верховного Суда СССР от 4 февраля 1988 г. по итогам процесса 1938 г.: «Как отметил пленум Верховного суда СССР, вынесший решение о реабилитации, приговор процесса основывался на самооговоре обвиняемых, «самооговор же достигался путем обмана, шантажа, психического и физического насилия».

Реабилитированы все приговоренные по трем процессам, кроме Ягоды. Троцкий не присутствовал в числе подсудимых, хотя и рисовался вождем «заговоров», убийцей, шпионом, изменником, террористом номер один, но ему не выносилось никакого приговора, даже заочного, — в приговорах «судов» присутствовала только формула, что в случае обнаружения Троцкого на территории СССР он подлежит аресту (и последующему суду), но суда (даже липового) над самим Троцким не было, ареста и официального предъявления ему обвинения тоже. Это значит, что в его юридической реабилитации по итогам процессов 1936-1938 гг. не было нужды, он не подвергался тогда репрессиям.

Вывод из этого может быть только один: в романе М. Кантора «Красный свет» на приеме у французского посла о «неснятом обвинении» и «нереабилитации» Троцкого прокурорский работник бредил. Равно как бредил он там же, что обвинения против М.Н. Тухачевского могут быть правильны, так как не доказана фальшивость документов из «папки Бенеша». Проблема в том, что сами эти «документы» историкам вообще не известны, они только упомянуты в мемуарах. А все обвинения против «красного маршала» строились только на его самооговорах и оговорах его коллег. Как добывались такие признания и показания, прокурорским работникам (и не только им) тоже должно быть известно. 

4. Опровержение «Архипелага ГУЛАГ». Против Булгакова и Солженицына

В интервью «Русскому Репортеру» от 30 мая 2013 г. под названием «Одна история для всех» М. Кантор так ответил на вопрос о его «счетах» с А.И. Солженицыным:

«Одна из задач романа, наверное, главная — это опровержение «Архипелага ГУЛАГ». Основная идея «Архипелага» состоит в том, что существовал коммунистический проект насилия, который был внедрен против традиции в русскую нацию. Этот проект извратил Россию и выбил ее из числа цивилизованных стран. Она идентична идее «Собачьего сердца» Булгакова. Зловредный Швондер испортил Шарикова, то есть русский народ. И в этом Шарикове проснулись варварские черты. Россия была страной нереализованных возможностей. Но Шариков, науськанный Швондером, и окаянные мужики, науськанные Парвусом, все порушили. Это идея, которая подчеркивается в каждой строчке «Архипелага ГУЛАГ». У Булгакова сказано то же самое, но смешно, обаятельно и талантливо. А Солженицыну, для того чтобы сказать это, потребовалась масса исторических фальсификаций. И в отношении Парвуса, и в отношении войны, и Власова. Чудовищная каша, причем, на мой взгляд, вредная. Хотя в свое время и на своем месте она принесла много пользы». 

Разумеется, у Солженицына в «Архипелаге» можно найти много ошибок и неточностей, но мы это говорим с высоты современных исторических знаний, однако гений выше обвиняет его в умышленных фальсификациях. Примеры же фальсификаций самого Кантора приведены в настоящей статье.

И замечу скромно здесь еще кое-что, касающееся любимой нами русской классики…

Шариков

Дело в томчто «Собачье сердце» красносветный Антисолженицкер абсолютно не понимает. Клим Чугункин (иже Шариков) — не русский народ у Булгакова. А Гомункулус, созданный профессором Преображенским, — изначально чудовище, монстр и мутант, которого никакому Швондеру портить уже не надо. Он только помогает канализировать его энергию в определенное русло. Считать, что под столь отталкивающим и патологическим образом Полиграфа Полиграфовича Булгаков вывел… русскую нацию (!), — значит рисовать Михаила Афанасьевича просто невероятным русофобом. Да еще и антисемитом в том же контексте. Ведь под «испортившими» булгаковского Шарикова швондерами имеются в виду… легко догадаться кто.

А у Булгакова в повести идея совсем другая, и с русофобией великий русский писатель не имеет ничего общего. Речь о том, что большевики, с их социальной революцией, открыли путь к восхождению по-настоящему безродных маргиналов и монстров (вне культурных традиций), а не то, что в лице шариковых зловредные троцкисты швондеры русский народ развратили.

Классику все-таки надо читать.

Игорь Курляндский,

к.и.н., с.н.с. Института российской истории РАН.

Добавить комментарий

Особая благодарность Михаилу Прохорову за поддержку и участие в создании сайта.