Историческая память: XX век

Государственный террор и политические репрессии в СССР

«Прожито»: советская история глазами простых людей

23.10.2017

Проект Музея истории ГУЛАга в рамках лаборатории «Прожито» рассказывает о жизни людей в советское время. За полтора последних года обычные москвичи под руководством историков расшифровали порядка 80 рукописей самых разных людей — от интеллигентов до простых рабочих. В расшифровке приняла участие корреспондент «Вечерней Москвы».

У московского паренька Олега Черневского по прозвищу Чинар, над рукописью которого мы работаем, убористый и мелкий почерк. Он — студент-геолог, чья юность пришлась на 1930-е годы, большой ценитель творчества писателя Максима Горького и известный в узких кругах сердцеед. Именно такое впечатление о нем сложилось у меня по тем восьми страницам, что мне достались для расшифровки. На них Олег описывает, как собирается в экспедицию на Дон — укладывает вещи, тепло прощается с некой Асей и «ставит крест» на отношениях с Наташей. Причем, ставит его буквально — выводит на бумаге имя девушки и перечеркивает его крест-накрест.

Москвичка Ольга Карсова привела в Музей истории ГУЛАГа своего четырнадцатилетнего сына Тихона, чтобы он приобщался к истории и сохранению памяти поколений.

— Знаете, сегодня благодаря дневнику Олега я подумал, что, может, и мне стоит вести записи, — говорит мальчик.

Остальные расшифровывают ту же рукопись, но более ранние даты. Восстанавливаем хронологию событий и узнаем, что Олег сдал сессию на «отлично», прочел книгу Соловьева (видимо, речь об известном русском философе XIX века – «ВМ»), внимательно следил за чемпионатом по зимним видам спорта и сам стремился соревноваться со своим другом Левой. Последняя запись датируется 9 июня 1941 года. До войны – 13 дней.

— Это 26-я по счету тетрадь Чинара, всего их 40, — рассказывает историк и основатель проекта «Прожито» Михаил Мельниченко. — Он непрерывно вел записи со второй половины 1930-х годов по 1948 год. В 1937 году, когда Олег еще учился в школе, его родителей репрессировали. Отца, по всей видимости, расстреляли.

За полтора последних года обычные москвичи под руководством историков расшифровали порядка 80 рукописей самых разных людей — от интеллигентов до простых рабочих. Некоторые тетради попадают сюда из фондов, некоторые приносят родственники, а иные находят и на помойке. Так случилось с дневником советской школьницы Маши Кузнецовой, оказавшейся в оккупации. Записи ее сложные, неоднозначные. Со временем, живя «под немцами», Маша начала воспринимать оккупантов, как обычных людей, а не лютых врагов, о чем откровенно писала в дневнике, не скрывая ни своего имени, ни других личных данных. Дальнейшая ее судьба, вероятно, сложилась печально. Во всяком случае, в определенный момент записи Марии попали в распоряжение НКВД.

— Расшифрованные дневники пополняют наш электронный архив, по которому лингвисты и историки могут исследовать эпоху, — объясняет историк Илья Венявкин. — Некоторые рукописи выходят в виде книг, как, например, история токаря Белоусова. Но главная задача этой акции — «оживить» образ советского человека, познакомить современное общество с частной жизнью не крупных исторических фигур того времени, а простых граждан.

Важно понимать, отмечает Венявкин, что дневники нельзя считать объективным источником информации — люди описывают события, важные именно для них.

— Это уникальный опыт, — делится своими эмоциями москвичка Мария Лупачик. — Я всегда интересовалась историей, а расшифровка дневников — это способ прикоснуться к ней и даже внести некий вклад в науку.

Добавить комментарий

Особая благодарность Михаилу Прохорову за поддержку и участие в создании сайта.