Историческая память: XX век

Государственный террор и политические репрессии в СССР

В России увековечат память жертв репрессий

01.01.2013
Памятник жертвам политических репрессий«Хотелось бы всех поименно назвать, да отняли список и негде узнать», — строки из ахматовского «Реквиема» вполне могут стать девизом-напутствием концепции федеральной государственной целевой программы по увековечению памяти жертв политических репрессий, которую готовит межведомственная рабочая группа президентского Совета по развитию гражданского общества и правам человека. Списки в большинстве своем сохранились. Дело за «малым» — их нужно открыть и опубликовать.

Необходима огромная юридическая работа: избавиться от противоречий и лакун в законодательстве. В этом отношении одна из самых острых тем: «нестыковки» закона о жертвах политических репрессий и закона о персональных данных. Предусмотренное первым из названных документов право на публикацию списков репрессированных «натыкается» на запрет доступа к персональным данным, зафиксированный во втором. Именно эта неразбериха пару лет назад стала предлогом прекращения издания Книги Памяти в Архангельской области, а куратор проекта профессор Супрун и начальник архива местного ГУВД полковник Дударев даже были привлечены к ответственности. После того вопиющего эксцесса специалистам нередко стали отказывать в доступе к любой архивной информации, касающейся репрессированных, и издание трагических списков имен пострадавших от сталинского террора тормозится. Листая описи фондов различных архивов историки — в том числе автор этих строк — сталкиваются с неведомой ранее формулировкой «ограниченный доступ». При этом право решать, кому выдать документ, имеющий столь странный гриф, по сути остается субъективной прерогативой сотрудника архива. Не стоит думать, что подобная ситуация — «творчество» нерадивых архивистов на местах. Отнюдь — все чаще в разговорах с чиновниками федерального уровня приходится слышать мнение о «нежелательности» создания единой базы данных по репрессированным, поскольку «цифры могут быть слишком большие», а это «наносит ущерб имиджу России». Возможно, подобных радетелей за «чистоту прошлого» вразумит принятие инициированной распоряжением президента федеральной программы. Без внятной оценки в сегодняшней России — в том числе в историко-правовом аспекте — преступлений ленинско-сталинского режима не обойтись. Иначе обществу так и останется неясно, почему оплакивая граждан — жертв, мы не осуждаем государство-палача.

Кстати, об имидже современной России. Именно программа по увековечению памяти жертв политических репрессий в случае ее реального осуществления, будет способствовать решению важной внешнеполитической задачи: четкому социально-историческому разграничению понятий «Россия» и «СССР». Ведь именно на подобной подмене спекулируют лидеры некоторых бывших союзных республик, пытаясь в коньюнктурных целях вменить нашей стране некие «иски» за «ущерб» или «оккупацию». Сегодняшняя Россия пострадала от тоталитарного режима едва ли не в большей степени, нежели другие республики. И, взяв на себя груз правопреемственности за СССР, как бы освободила от исторической ответственности остальных, ничуть не менее преуспевших в деле террора против собственного народа. Достаточно, например, широко опубликовать данные, сегодня хорошо известные лишь узкому кругу профессионалов, о «социалистическом соревновании» в республиках по «выявлению врагов народа», о конкуренции на право «превысить расстрельные нормы» и увеличить количество «лагерных контингентов», как станет очевидно — роль «жертв Москвы», которую столь ловко примеряют на себя некоторые молодые государства, не имеет ничего общего с исторической реальностью. Именно потому, несмотря на опасения представителей МИД (в совещаниях рабочей группы занимающих максимально консервативную позицию), большинство экспертов закономерно высказалось за привлечение к сотрудничеству зарубежных коллег. Есть еще одно обстоятельство, говорящее в пользу не только желательности, но и неизбежности международных контактов: в местах массовых захоронений лежат останки жителей разных республик, и закрыть на это глаза при мемориализации подобных мест и составлении мартирологов — значит фальсифицировать историю.

Кроме, так сказать, гуманитарных проблем, которые предстоит решить при реализации федеральной программы есть вполне материальные: социальная поддержка жертв репрессий, поиск финансирования археологических изысканий на местах массовых расстрелов и захоронений, а также средств для создания музейно-мемориальных объектов (речь идет по сути о создании топографической карты террора), для издательской деятельности. Очевидно, что госфинансированием здесь не обойтись — вопрос о привлечении негосударственного финансирования также на повестке дня. Иначе все благие гуманитарные намерения так и останутся на бумаге.

Юлия Кантор

Добавить комментарий

Особая благодарность Михаилу Прохорову за поддержку и участие в создании сайта.