The Washington Post (США): Предвещал ли приход Сталина к власти грядущую бойню?

Иосиф Сталин

Диктаторы щепетильно относятся к своим биографиям. Иосиф Сталин, который правил Советским Союзом с конца 1920-х годов до своей смерти в 1953 году, не исключение. Перед выпуском официальной биографии в 1938 году он тщательно её отредактировал. К работе над ней допускались лишь люди с безупречной анкетой. Мало того, он еще и придирался к ним на каждом этапе, наполняя их жизнь жутким предвкушением ГУЛАГа.

Подозрительность и тщеславие, как показывает Рональд Григор Суни (Ronald Grigor Suny), были присущи Сталину с самого начала. Над книгой «Сталин: переход к революции» Суни, выдающийся историк-советолог, проработал столько лет, сколько сам диктатор просидел у власти. Его 800-страничный труд покрывает полжизни Сталина до Октябрьской революции 1917 года в Петрограде. Цель — проследить, как грузинский мальчик из рабочего класса в Российской империи во второй половине своей жизни поднялся на вершину власти, возвысившись над советской политикой и став одним из кровавейших диктаторов в мировой истории, и объяснить, «как революция, призванная освободить людей, закончилась диктатурой и террором».

Привычный образ Сталина нарисовали его враги. Лев Троцкий, убитый в Мексике в 1940 году агентом советского НКВД, выставлял его бездарем, тупицей, недоучкой и человеком, который ни во что ни верил, — даже в коммунизм. Троцкий считал, что как вождь Сталин всего лишь представитель деспотической государственной бюрократии.

Суни, как и большинство тех, кто писал о Сталине за последние три десятилетия или более, обнаружил в этом образе зияющие дыры. Сталин был способным учеником, прекрасно учился в начальной школе. Бросив семинарию, он до самой смерти оставался жадным читателем. Он был интеллектуалом-самоучкой, который придерживался принципов марксизма, как их толковал Владимир Ленин. Работая в подполье, он отточил навыки писателя, организатора и лидера. До 1917 года он не боялся высказывать свое мнение по важным вопросам революционной стратегии. А после захвата власти большевиками он показал, что способен претворять свои слова в жизнь. Чем-чем, а канцелярской крысой Сталин не был.

Сила книги не в глубоком или новаторском анализе, а в том, что автор раскопал ключевые эпизоды сталинской молодости. Начнем с того, что Суни хорошо знает Грузию. (Он пользуется главным образом русскоязычными источниками, но многие из них публикуются впервые.) Так, ребенком Сталина лупил не отец-выпивоха, а набожная мать Кеке, — так она прививала ему тягу к лучшей жизни. Еще Суни неутомимо описывает вереницу партийных комитетов, в которых участвовал Сталин, карабкаясь вверх по иерархии русского марксизма. Это была опасная жизнь. Ни один революционер не знал наверняка, окружают ли его верные товарищи или осведомители охранки. Аресты и ссылки были обычным делом.

У меня от «Перехода к революции» сложилось впечатление, — и я с ним согласен, — что молодой Сталин был сердитым оптимистом. Он посвятил себя марксистскому проекту, когда никто и помыслить не мог, что большевики Ленина когда-нибудь придут к власти. Он мог бы стать православным священником или работать и дальше в грузинской метеорологической обсерватории, но вместо этого направил чаяния на дело революции.

Увы, в последних главах книги приводится избитый образ Сталина перед революцией. Суни судит главным образом по готовности признать гениальность политики Ленина после его возвращения из Швейцарии в апреле 1917 года. То, что Ленин ловко захватил власть, не подлежит никакому сомнению. Столь же бесспорно, что Ленин больше остальных большевиков был нацелен на свержение временного правительства, воцарившегося после Февральской революции и падения династии Романовых. Но Ленин и сам усвоил немало важных уроков, прежде чем стать успешным партийным лидером. Из-за границы он вернулся, фонтанируя дикими идеями о гражданской войне в Европе и пролетарской диктатуре, — среди русских рабочих они популярностью не пользовались. Сталин был одним из тех партийцев, кто убедил Ленина умерить пыл.

Более того, Сталин всегда опережал Ленина: это он объяснил, что большевики никогда не переманят на свою сторону крестьянство, если не пообещают, что дадут им захватить все сельскохозяйственные земли, какие только пожелают. В 1917 году Ленину потребовалось несколько месяцев, чтобы с этим согласиться. Политическое партнерство Ленина и Сталина стало одним из важнейших в ХХ веке, однако книга Суни его не отражает.

До Октябрьской революции 1917 года ни Ленин, ни Сталин власти не имели, — поэтому остается без ответа вопрос, почему Сталин, поднявшись в 1920-х годах на вершину партийного руководства, ошеломил СССР своей кровожадностью. Можно ли по первой половине жизни Сталина предвидеть то, что, как мы все знаем, было дальше? Суни — скептик. Он отвергает чрезмерный психологический анализ, признавая при этом, что у Сталина был целый ряд социопатических черт. Он подчеркивает, что Грузия начала ХХ века была котлом насилия, но считает, что одним этим переход к Большому террору объяснить нельзя.

Объемный, требовательный том Суни подчеркивает меняющиеся обстоятельства, которые превратили Россию в водоворот революций и гражданской войны и бросили туда Сталина. Однако Суни никак не объясняет загадку, почему, достигнув верховной власти, Сталин продолжил немыслимую бойню.

Роберт Сервис — старший научный сотрудник Института Гувера, автор книги «Зима в Кремле: Россия и второе пришествие Владимира Путина».

Источник: ИноСМИ
Back to site top