«Ваша фамилия теперь – Н-309». Истории узников ГУЛАГа

На месте сталинского лагеря «Днепровский» на Колыме, где работал рудник по добыче олова, будет создан культурно-исторический комплекс. Сотрудники Музея истории ГУЛАГа и Фонда Памяти подали в правительство Магаданской области заявку о присвоении «Днепровскому» статуса объекта культурного наследия. 

Это первый шаг к созданию масштабного мемориального комплекса, важной частью которого будут рассказы о судьбах узников Колымы.

«Я всю жизнь прожил с зэками»

Петр Филатов – сын Тамары Филатовой, урожденной Петендорф. Она имела несчастье родиться немкой в СССР, и первый раз расплачиваться за это ей пришлось в годы войны.

Из воспоминаний Тамары Филатовой (Петендорф): «Моя мама работала в кремлевской столовой, на овощах. Когда война началась, маму уволили по сокращению штата, так как она немка. Мы вместе с ней попали на высылку. Пришел дворник и сказал: собирайтесь, вас выселяют. Нас всех, русских немцев, стали выселять из Москвы. Погрузили в какой-то грязный товарный поезд и повезли в Карагандинскую область, Тельманский район, село Покорное. Мы туда приехали – там уже были землянки для нас. Мне было 13 лет, и я пошла на сельские работы. Делала всё: сажала, поливала. Выполняла все колхозные работы: и на тракторе работала, и прицепщицей… В общем, всё. А когда немножко подросла, стала возить продукты на склад в город Самарканд. И как-то, когда я возвращалась оттуда, меня позвали в клуб. Там мне вручили медаль за доблестный труд в дни Отечественной войны. Это было в 1945 году«.

Сопки в окресностях лагеря

До 1948 года Тамара проработала в колхозе, но потом решила вернуться в Москву. С огромным трудом добравшись до столицы, сразу пошла в милицию и рассказала, что была выслана как немка. Но теперь, когда война закончилась, снова хочет жить в родном городе.

Из воспоминаний Тамары Филатовой (Петендорф): «Мне тут же дали паспорт, прописку. И я стала работать дворником. И вот захожу во двор – стоит черный воронок и два вооруженных солдата. Они меня хватают, толкают в машину и везут в Таганку. Сколько я там просидела, я не знаю«.

Тамару осудили по национальному признаку без суда и следствия.

Из воспоминаний Тамары Филатовой (Петендорф): «Я захожу в подвал – сидят три военных. Один читает: вы осуждены на 20 лет каторжных трудовых работ. Ваша фамилия теперь – Н-309″.

Так 19-летняя Тамара оказалась в «Бутугычаге». Сначала работала на лесоповале, потом – в шахте.

– Я там побывал, – рассказывает Петр Филатов. – Наверху, на сопке Сопливой, был женский лагерь. Мама работала в рудниках, на шахте, где добывали касситерит (минерал, из которого получают олово. – Прим. С.Р.). Никакой механизации, разумеется, не было. Кайло в руки – и вперед, добывать руду. Потом ее грузили в железную вагонетку и на тросах спускали вниз. Нижний лагерь был мужским. Там на больших жаровнях делали прожарку, чтобы обогащать руду.

Заключенные работали с рассвета и до заката. Вместе горячего обеда – скудный сухпай. Хоть немного согреться удавалось лишь вечером, в лагере. В бараках все спали на нарах прямо в бушлатах, никаких подушек и одеял не было.

Из воспоминаний Тамары Филатовой (Петендорф): «А такие нары были – все доски в сучках. На этих досках и спали мокрые. Не сделал норму – в изолятор. Сделал – значит, хлеб тебе дадут. Хлеба давали вот такой маленький паёчек. Приходишь на хлеборезку – там машинка отрезает кусочек сырого хлеба, не больше, не меньше. Вот тебе на весь день хлеб.

Нас подвели к вахте – а там лежат 6 человек, истерзанные собаками. И надзиратель говорит: вот всем такая будет участь, кто убежит. И мы стояли возле этих истерзанных мужчин, смотрели. А на нас с вышки смотрел «попка» – так называли дежурного. Он мог застрелить любого». 

– Мама выдержала года три. Потом попала в госпиталь в Снежной долине, на 23-м километре, куда отправляли всех зэков, – продолжает Петр Филатов. – Какой точно диагноз ей поставили, не знаю, но в этот госпиталь все попадали с истощением и авитаминозом. Чтобы хоть как-то продержаться, зэки заваривали и пили стланик. Это спасало, но ненадолго.

Тамара Филатова (слева) после освобождения, год снимка неизвестен

После госпиталя Тамару отправили работать грузчиком на базу, на которую приходили грузы для золотых приисков.

Из воспоминаний Тамары Филатовой (Петендорф): «Сейчас, говорят, московская комиссия приедет. Приехал какой-то лейтенант – и у него в руках папки. И вот он читает: «Н-309». Я поднимаю руку: «Я»! Он берет мое дело и говорит: «А за что ты сидела? У тебя ни следствия, ничего нет». А я ему отвечаю: «А я немка». Он: «В зону ее!» Отправили меня обратно в зону, в барак посадили. Думаю: «Господи, за что же? Судить судили, каторгу дали. Теперь, наверное, убьют». 

На зоне, в общем бараке метров под 50 в длину, Тамара провела еще два года. Освободили ее 16 марта 1955 года.

Из воспоминаний Тамары Филатовой (Петендорф): «Потом прокурор посмотрел мое дело и сказал: «Ты была освобождена еще в 1953 году, когда умер Сталин». Получается, что два года я просидела вольной. Моя мама все это время оставалась в ссылке в Караганде. Я думаю: поеду туда, чего-нибудь добьюсь и маму заберу. Но пока я добивалась, мама умерла. Она работала истопником на складах с картошкой. И я не знаю, где ее могила».

Выйдя на свободу, Тамара Петендорф вышла замуж за Василия Филатова, с которым познакомилась в лагере. Уехать из Магадана было нельзя, и выбирать, где работать, особо не приходилось. Поэтому Тамара Филатова трудилась все в тех же бараках, из которых сделали склады. Правда, теперь уже не как заключенная, а добровольно.

– Я родился в 1964 году, – вспоминает Петр Филатов. – Мы тогда жили в бараке в Магадане. Все наши соседи были с судимостями. Рядом с нами жила немка из Саратова, которую, как и маму, осудили за национальность. Были и репрессированные по 58-й статье – интеллигенция, в основном евреи. Были и откровенные предатели, как один наш сосед, не буду называть его имя. Он застрелил солдата и забрал его документы. Соседка тетя Шура была подкапой – это вроде сержанта – в женском концлагере. Тетя Феня была из «лесных братьев». Она была такой убежденной националистской, что до самой своей смерти не сказала ни единого слова на русском языке. Были и воры, как дядя Саша, которого посадили за то, что он угнал отару овец.

Уголовники получали по 10 лет максимум, а осужденные по 58-й статье (контрреволюционная деятельность) – от 10 до 25 лет, причем без права переписки.

– В моем детстве и политические, и уголовники, и охранники – все вместе сидели за одним столом. Никто никому ничего не вспоминал, не намекал и не упрекал. Потому что если бы начали, это было бы страшно. Поубивали бы друг друга, а зачем это нужно? И мы, дети, все вместе росли. Я с самого детства знал, кто сколько отсидел, как отсидел и за что. И все остальные всё знали, но никогда не обсуждали. Мы понимали цену своих слов. Просто так ляпнуть – такого не было. Все всё знали, но словами не бросались.

Лишь в результате горбачевской перестройки семья Филатовых смогла добиться возвращения в Москву. Тамара Филатова 17 лет проработала куратором в обществе «Мемориал», скончалась в 2017 году. Петр Филатов часто бывает в музее ГУЛАГа – раньше с мамой, а после ее смерти один.

– Я своим детям пытаюсь рассказывать о судьбе бабушки. Но они не хотят слушать. Им неинтересно. И дети, и племянники – они всё знают, но не понимают. Что поделать, это, пожалуй, закономерно. Я всю жизнь прожил с зэками, а они не прожили эту жизнь. Если побывают в «Бутугычаге» – может, поймут что-то, почувствуют жалость в душе. Забывать о ГУЛАГе не надо. Нужно помнить о невинных жертвах.

Другие истории — на сайте Сибирь. Реалии.

Источник: Сибирь.Реалии
Back to site top